На днях случайно набрёл на рецензию Юрия Ээльмаа к моему любимому фильму “The believer” (или “Фанатик” в бездарном переводе на русский). Она меня впечатлила своей глубиной, пусть я и не со всем в ней могу согласиться. Помню, как глубокой ночью после первого просмотра (я потом много раз пересматривал это кино) весь в слезах и сильнейшем волнении позвонил отцу, забыв про время. Он не с первого раз понял, что случилась, раз я звоню ему в третьем часу. На следующий день он посмотрел этот фильм, и тоже был поражён. “Если “Остров” - это фильм о том, что Бог есть, то “Фанатик” - про то, что Бога нет” - вот как он описал своё впечатление.
После прочтения рецензии мне захотелось посмотреть современный израильский фильм без перевода, вспомнить язык и атмосферу. Я скачал “Ha-Mashgihim” про охранителей нравов хасидского района. Не могу сказать, что это превосходное кино, но я остался доволен, т.к. получил то, чего хотел - почти забытого вкуса израильской жизни. Через день пришёл черёд фильма “Ha-Sodot”, повествующем о девушке, желавшей стать раввином, и об её отношениях со своей подругой. Этот фильм, конечно, гораздо серьёзнее первого.
Тут стоит упомянуть о том, что я очень неравнодушен к лесбийской теме. Несколько месяцев назад пересмотрел кучу фильмов о лесбиянках. Более других запомнились “When Night is Falling”, “Увидеться с Жюли” и “Lost and Delirious”. Не знаю, с чем связан такой интерес. Первым в голову приходит подозрение на скрытую гомосексуальность. Не знаю, что творится в глубинах моего подсознания, но к мужчинам я никогда не испытывал интереса и не мечтал о них в минуты сексуального возбуждения. Я ничего не имею против геев, не испытываю к ним ни малейшего отвращения (даже в чём-то понимаю), но всё же, видимо, к ним не отношусь. Однако лесбийская тема почему-то сильно меня задевает, вызывает какой-то внутренний отклик. Не могу до конца себе это объяснить. Может, своей запретностью, а значит искренностью и чистотой. Ведь в нашей мещанской жизни любовь часто подменяется привычными и комфортными отношениями, а здесь сквозь асфальт остракизма прорываются сильные ростки настоящего обжигающего чувства.
Вообще-то я говорю о влюблённости, а не любви. К примеру, я люблю свою жену. Кроме привычки быть с нею и комфорта от подогнанности друг к другу временем (весьма условной в нашем случае), я испытываю к ней тёплое чувство и скучаю, когда её нет рядом. Но, всё же, у меня есть потребность и в нечто ином. В обжигающем чувстве сродни смерти, когда забывается “я”, и душу съедает тоска, если любимая не рядом. Да, на свете есть только две темы: любовь и смерть.
Ещё я скучаю по Израилю и израильской жизни, несмотря на то, что так и не сумел стать своим за восемь лет, проведённых в этой стране. Мне очень близки евреи-ашкенази, я ощущаю ментальное родство с ними. Меня привлекают почти исключительно еврейские женщины (вообще не люблю славянский тип лица, он мне кажется пресным и пустым). Тяжело быть полукровкой, всем ты чужой.